«…Говоря о „Мертвых душах“, можно вдоволь наговориться о России», – это суждение поэта и критика П. А. Вяземского объясняет особое место поэмы Гоголя в истории русской литературы: и огромный успех у читателей, и необычайную остроту полемики вокруг главной гоголевской книги, и многообразие высказанных мнений, каждое из которых так или иначе вовлекает в размышления о природе национального мышления и культурного сознания, о настоящем и будущем России.

Роман «Петербург» по праву считается вершиной русского символизма и главным произведением Андрея Белого (1880–1934), блестящего прозаика, поэта, критика, одного из самых ярких представителей литературы Серебряного века. Владимир Набоков называл «Петербург» «дивным полетом воображения» и ставил его рядом с «Улиссом», «романом романов», Джеймса Джойса. Главным и единственным героем произведения Андрея Белого является Петербург с его двухсотлетней мифологией, начало создания которой относится ко времени основания города. Евгений Замятин отмечал, что «царский Петербург показан Белым как город, уже обреченный на гибель, но еще прекрасный предсмертной, призрачной красотой. В этой книге, лучшей из всего, написанного Белым, Петербург впервые после Гоголя и Достоевского нашел своего настоящего художника».

Романы Андрея Белого "Московский чудак", "Москва под ударом" и "Маски" задуманы как части единого произведения о Москве. Основную идею автор определяет так: "…разложение устоев дореволюционного быта и индивидуальных сознаний в буржуазном, мелкобуржуазном и интеллигенстком кругу". Но как у всякого большого художника, это итоговое произведение несет много духовных, эстетических, социальных наблюдений, картин.

Романы Андрея Белого "Московский чудак", "Москва под ударом" и "Маски" задуманы как части единого произведения о Москве. Основную идею автор определяет так: "…разложение устоев дореволюционного быта и индивидуальных сознаний в буржуазном, мелкобуржуазном и интеллигенстком кругу". Но как у всякого большого художника, это итоговое произведение несет много духовных, эстетических, социальных наблюдений, картин.

«Серебряный голубь» (1909) – повесть выдающегося писателя-символиста А Белого (1880 – 1934) – посвящена историческим судьбам России, взаимоотношению интеллигенции и народа Следование гоголевским традициям органично совмещается в ней с новаторскими принципам. повествования, характерными для символизма.

Поэзия Константина Дмитриевича Бальмонта (1867–1942) — одно из достижений русской литературы XX века. Его стихи пленяют своеобразной изысканностью, чистой мелодикой и редкостной «магией звуков». Однако почти неизвестен в России Бальмонт-прозаик, хотя проза занимает в его наследии важное место.
В этой книге впервые представлены автобиографические сочинения поэта, раскрывающие страницы его сложной, противоречивой, подчас драматической жизни, выходившие лишь за рубежом, где Бальмонт после отъезда из советской России жил в эмиграции с 1920 года.
Проза К. Бальмонта — не только замечательный образец литературы, это и яркий человеческий документ обреченного на погибель большого русского поэта, историческое свидетельство трагических лет отечественной истории.

«Через два месяца после своей свадьбы Эрнестина родила. Муж ее, Жюль, был в поле, пахал. Когда стало смеркаться, он выпряг лошадей и вывел к дороге. Лошади были: Маркиза – большая кобыла, серая, в яблоках, и Гарсонэ – тощий и мелкорослый белый конек, с сильно загаженными задними ногами и с хронической язвой на шее. На Маркизу Жюль сел, как на диван, свесив обе ноги на левый бок, и поехал домой…»

В прозе Леонида Андреева причудливо переплелись трепетная эмоциональность, дотошный интерес к повседневности русской жизни и подчас иррациональный страх перед кошмарами «железного века». Любовь и смерть, жестокосердие и духовная стойкость человека — вот главные темы его повестей и рассказов, ставших одним из высших достижений русской литературы начала XX столетия.

«Иуда Искариот» Леонида Андреева - одно из величайших произведений русской и мировой литературы. Оно обращено к человеку. Оно заставляет задуматься - о том, что такое истинная любовь, подлинная вера и страх смерти. Леонид Андреев словно бы спрашивает - ничего ли мы здесь не путаем? Не прячется ли за нашей верой страх смерти? И много ли веры в нашей любви? Задуматься и почувствовать.