Последний пьяница, который еще доберется до света домой, только что прошел мимо заплетающейся походкой, горланя припев вчерашней застольной песни; последний бездомный бродяга, которого нищета выгнала на улицу, а полиция не удосужилась оттуда убрать, забился, дрожа от холода, в какой-нибудь угол между каменных стен, чтобы хоть во сне увидеть тепло и пищу. Пьяные, распутные, отверженные скрылись от человеческих взоров; более трезвые и добропорядочные жители столицы еще не восстали для дневных трудов, и на улицах царит безмолвие смерти; она как будто сообщила им даже свою окраску, до того холодными и безжизненными кажутся они в сером, мутном предутреннем свете. Пусты стоянки карет на перекрестках; закрылись ночные трактиры; и ни души на панелях, где выставляет себя напоказ жалкий разврат....

Впервые я свел знакомство с домом, в котором разыгрывается действие этой Рождественской повести, отнюдь не при тех обстоятельствах и отнюдь не в том окружении, какие обычно принято связывать с появлением призраков. А увидел я его при ясном свете дня, в ярких лучах утреннего солнца. Не было ни бешеного ветра, ни дождя, ни грома и молний, ни каких-либо прочих мрачных и удручающих обстоятельств, способных отяготить первое впечатление. Более того — пришел я туда прямиком с железнодорожной станции; и, стоя перед домом и оглядываясь назад, я видел исправные поезда, мерно бегущие вдоль проложенных через долину рельсов. Не скажу, что в доме не было совсем уж ничего примечательного — потому что я вообще сомневаюсь, будто хоть что-то можно так назвать, разве только на взгляд совсем уж ничем не примечательных людей; но возьму все ж таки на себя смелость заявить, что всякому на моем месте этим дивным осенним утром этот дом показался бы точно таким же, как и мне.

Но в один злосчастный день в конюшню, где он жил, пришли маляры красить стены. Ворон внимательно наблюдал за ними, приметил, что они заботливо прячут краску, и немедленно возгорелся желанием завладеть ею. Когда рабочие ушли обедать, он сожрал все, что они оставили в конюшне, — фунта два свинцовых белил. Конечно, за эту юношескую неумеренность он заплатил жизнью....

Мои читатели имеют возможность сами разобраться, действительно ли существовали в Америке те влияния и тенденции, которые заставили меня насторожиться, или это только плод моего воображения. Они могут сами установить, проявлялись ли с тех пор эти влияния и тенденции в общественной жизни Америки как внутри страны, так и за границей. А выяснив это, они смогут меня судить. Если они обнаружат какие-либо факты, свидетельствующие о том, что хотя бы в одном из указанных мной отношений Америка отклонилась от правильного пути, значит я имел основания писать то, что я написал. Если же они таких фактов не обнаружат, — значит, я ошибся, но без всякого умысла.

Никакого предвзятого мнения у меня нет и никогда не было, — а если оно и было, то в пользу Соединенных Штатов. У меня в Америке много друзей, я с приязнью и интересом отношусь к этой стране и верю и надеюсь, что она успешно решит проблему, имеющую величайшее значение для всего человечества. Выставлять меня человеком, относящимся к Америке злобно, холодно или враждебно, — просто глупо, а сделать глупость — всегда легко.

Три вампира… три судьбы. Такие разные и такие схожие. Каждая из них сталкивается с людским коварством, и каждая вынесет из этой встречи свои уроки. Неожиданные ситуации и неожиданные поступки. Поступки, которые не свойственны ни вампирам, ни людям.

Месть… сожжет ли она душу, возродит или превратит в нечто новое, опасное? Зимняя стужа с лицом ангела. Палач. Разные судьбы тех, кто встретил на своем пути одну и ту же… Королеву вампиров.

Мир - несправедлив. Нет в нём ни совершенства, ни пресловутого равновесия плохое-хорошее. Но истина также и в том, что нет правды и выше. Лишь то, что ты хрипя от натуги выцарапаешь у судьбы, отказывая себе во всём кроме надежды, снова и снова бросаясь в бой - то и будет твоё. И ни равнодушно-насмешливо взирающие боги, ни слепая удача, ни ждущие случая предать друзья тебе не помогут. Рви глотки врагам, захлёбываясь пьянящим упоением смертельной битвы и их кровью - и возможно, возможно! - Возможно, когда-нибудь ты узнаешь - чего ты стоишь.

Что делать, если волей Создателя ты рожден в империи, где никто не знает императора в лицо? Где императором может оказаться любой встречный бродячий горшечник, старьевщик из лавки на углу или хорошо знакомый трактирщик дядюшка Повит. Где магия привычна и повседневна. Что делать, если ты молод, за душой ни гроша, только титул, два меча, боевое мастерство и мечта сделать в жизни что-нибудь важное, что-нибудь нужное людям? Возможно, просто следовать своей судьбе? Ведь она вполне может дать тебе крылья, может помочь найти настоящих друзей и настоящую любовь, может заставить познать то, что знают очень и очень немногие. И даже способна сделать тебя исполнителем древнего пророчества…

Легко ли отказаться от Предназначения? Непросто. А когда к нему прилагаются Сила, Знание и трон могущественной Империи? Еще труднее. Но не для того, кто привык сам распоряжаться своей жизнью, а не бездумно следовать повелению высших сил. Однако судьбу можно отсрочить, по не обмануть: так или иначе Избранной придется пройти дорогами отвергнутого Пророчества.

Не всегда можно подготовиться к приключениям, чаще всего они застигают врасплох. Хорошо, если судьба предлагает выбор, но плохо, когда он небогат: виселица или вечное изгнание. Выбрал изгнание готовься: теперь каждое мгновение придется сражаться за собственную жизнь. Магические расы, зачарованное оружие, опасные враги, чужая земля, долгая дорога... Что ожидает за следующим поворотом: победа или поражение, жизнь пли смерть? Через многое придется пройти, прежде чем стать тем, кто не знает ни жалости, ни страха смерти.

Яшмовая Империя - волшебная страна, где бессмертные чиновники Небесной Канцелярии влюбляются в простых служанок, а наложницы становятся императрицами... Здесь иероглиф, начертанный мастером каллиграфии, может обладать разрушительной или созидающей силой и одолеть стотысячное войско; здесь чудесные фениксы, драконы и даже черепахи приходят на помощь людям (хотя и без большой охоты, уж такой у этих зверюг норов). Здесь феи могут сшить вам туфельки из лепестков лотоса, а могут и пакость подстроить - вовек не опомнитесь.